• Фотогалерея
• Видео
• Новости
• Полезное
• Лучшее
• Хозяинам ночлега

Мифы и легенды

Когда-то на нашей земле была огромная равнина, конца края которой не было видно. Равнина зеленела шелковыми травами, вечнозелеными пихтами и елями, могущественными буками и яворами, берестами и тополями, долиной текли ручейки и речки, богатые на стругов и другую мелкую и большую рыбу. Владельцем долины был великан на имя Силун. Если шел Силун, от его шага земля вздрагивала. Рассказывают, что Силун хороший знал толк в господарстве. Имел великое множество всякого скота. Стада коров и волов, отары овец, табуны лошадей, стада буйволов и свиней паслись на толоках, бродили лесами. А птицы! Тысячи качек и гусей плавали в прудах, много кур кудкудахтало на фермах. Жил этот газда в прекрасном дворце: из белого мрамора, с высокими шпилями, которые достигало вплоть до самых туч. Дворец был выстроен на груночку, высыпанном человеческими руками. Было там столько комнат, что легко можно было заблудиться. А в помещении – добра всякого!

Ночью Силун спал в золотой колыбели, устланной дорогими коврами. А днем привык отдыхать в серебряном кресле. На широкой долине слуги землю обрабатывали, хлеб выращивали, за скотом присматривали, птицу кормили. Люди мучились, от зори к зоре трудились, богатство примножали, и не себе, а Силуну.

Слуги и служанки жили не в дворце, а далеко от него, в деревянных срубах и землянках. Не хотел хозяин, чтобы в светлицах воняло гноем или человеческим потом.

Ни мужчины, ни женщины, ни пожилые, ни молодежь не смели оставлять имение Силуна и идти себе искать другой работы. Должны были жить и умирать крепостными.

Между этой челяди служил в Силуна один парень на имя Карп Днепровский, что пришел сюда от берегов Днепра. Он подался в странствование еще десятилетним мальчиком: искать счастья, так как отец умер, а мать жила бедно, и должен был ей чем-то помочь.

Служил Карп год, второй, пятый. Как и все, косил траву, пахал и сеял пшеницу и рожь, ячмень и овес, собирал хлеб.

Не только за себя работал, а и другим помогал, так как жалел слабеньких.
Полюбили его все слуги и служанки. За честность, трудолюбие, справедливость. Карп ненавидел тех, кто господину очень низко кланялся, к самым ногам наклонялся. Тяжело ему было смотреть, как Силун все забирает, а народ голодает.

Когда Карпу исполнилось от рода двадцать лет, решил домой возвращатся. Был уверен, что за добрую работу господин ему заплатит, и он, Карп, возвратится к матери не с пустыми руками. И только об этом теперь и думал. Все размышлял, как с господином поговорить о расчете.
Раз ночью он вышел во двор освежиться. Проходил около наймитских избушек и увидел вдруг какую-то тень. Скоро узнал Силуна. Тот направлялся посмотреть, как скот ночует, все ли в порядке. Карп подумал, что именно время поговорить с господином.

Когда Силун приблизился, дал о себе знать кашлем.

– Почему ты здесь, Карп? –  отозвался Силун, узнав парня. – Девушку высматриваеш?

– Не девушку, – отвечает Карп, – а вас, светлый господин. Должен с вами поговорить. Служил я вам долго и честно, и хочу домой возвращаться, лишь бы матушку живой застать... Жалованье за службу хочу попросить.

Силун сначала подумал, что слуга шутит, так как до сих пор никто не отваживался на то, чтобы проситься прочь от него. Да и жалованья никто не требовал. Но Карп и не думал отступать:

– Я честно служил, светлый господин. И моя работа, думаю, что-то стоит.

– Никуда не пойдешь! – разозлился господин. – Это уже я знаю, когда и куда мои слуги должны ходить.

– Я пойду, господин, – настаивал Карп. – Лишь еще раз вам должен сказать, что моя работа чего-то стоит.

Это уже была неслыханная дерзость, какую господин простить не мог.

– Туда, под землю, тебя отпущу! – злился он, показывая пальцем вниз и приступая к парню. – Там будет твое жалованье.

И парень не отступил ни на шаг.

— За мою работу, господин, прийдется платить, – еще раз напомнил, будто и не слышал господской угрозы. Этот ответ еще больше разозлил Силуна, вскипел так, что аж глаза кровью налились, а из рта огонь сопнул. Схватил он Карпа своими сильными руками, поднял и ударил ним об землю. Ударил так, что аж яма сделалась.

Но слуге ничего не произошло, свелся на ноги и ощутил в себе непобедимую силу,— это, наверное, землица ему подарила за то, что делал на ней. Схватил Карп Силуна, ударил ним об землю, дальше еще раз и еще раз, не выдержала матушка-землица тех ударов, раскололась. И оказался Силун в подземной пещере, в которую думал загнать непокорного слугу. Напрасно он хотел выбраться на поверхность – земля закрылась, и нельзя было найти ни единой щелки. Тогда удался Силун к своей силе. Ударил ногой в земную кору – она выгнулась, и не отворилась, ударил второй – выгнулась еще большее, а отвориться не хочет. Пробовал головой пробивать, плечами вытискать – напрасно, кулаками гатил – тоже не помогло. Но от его ударов на земле преравной гора за горой делалась, и чем сильнее бросал собою Силун-великан, тем выше горы поднимались вокруг. А сильнее всего бил собою там, где Гуцульщина, и там горы выгнались высочайшие.

Утром как проснулись наймиты и увидели, что произошло, очень пришли в изумление. Вокруг – горы, а там, где был дворец, ничего не осталось, все провалилось в пропасть. Вдруг из-под земли ударила вода, заполнила ту пропасть. Недоумивали люди, а скоро собрались на большой совет: как дальше быть, как жить. Решили в этом крае остаться. Озеро назвали Синевирским, так как было синее-синее, как небо. А горам в честь Карпа дали имя Карпаты.

Люди зажили по-новому. Одни остались на равнине, другие пошли в горы. Пахали, сеяли, хлеб выращивали, скот присматривали. Научились леса рубить, дома строить.

Говорят, что Силун еще и теперь не стих под землей, пробует вырваться, но уже не выбрасывает горы, так как постарел и мощи такой не имеет. Уже не вырваться ему на поверхность никогда!